Translation by W.H.S. Jones.

Присягам перед Аполлоном дохтором и Асклепием, и Гигиейов, и Панакейов, и вшиткыма богами и богынями, же тоту присягу и повинность буду подля своей можности и совѣсти додержовати.

I swear by Apollo Healer, by Asclepius, by Hygieia, by Panacea, and by all the gods and goddesses, making them my witnesses, that I will carry out, according to my ability and judgment, this oath and this indenture.

Того, кто ня научив лѣкарскому умѣню, буду так честовати, як своих родичох, и буду го зо свого маетку подпоровати. Кедь буде в потребѣ, дам му зо свого, так як и его потомкам дам, и будуть они про мене, як мои братя. Кедь будуть хотѣти ся выучити тому умѣню, буду их выучовати задарь и без всякых варункох. Своим сынам и сынам свого учителя и вшиткым штудентам, котры ся завязали дохторсков присягов, подам цѣлу науку и вшиткы остатны рады. Авшак никому иншому.

To hold my teacher in this art equal to my own parents; to make him partner in my livelihood; when he is in need of money to share mine with him; to consider his family as my own brothers, and to teach them this art, if they want to learn it, without fee or indenture; to impart precept, oral instruction, and all other instruction to my own sons, the sons of my teacher, and to indentured pupils who have taken the Healer’s oath, but to nobody else.

Дохторскы закрокы буду чинити в интересѣ и на хосен хворого, подля своих способностей и суджѣня. Выварую ся вшиткого, што бы было на шкоду и неслушне.

I will use those dietary regimens which will benefit my patients according to my greatest ability and judgment, and I will do no harm or injustice to them.

Не подам никому смертоносный лѣк, хоть бы кто ня о то пожадав, и никому не буду радити на то способ. Жадной женѣ не подам способ на выгнаня плода. Свой живот утримлю в чистотѣ и богобойности, так и свое дохторске умѣня.

Neither will I administer a poison to anybody when asked to do so, nor will I suggest such a course. Similarly I will not give to a woman a pessary to cause abortion. But I will keep pure and holy both my life and my art.

Не буду рѣзати ани тых, котрых мучать камѣнѣ, а тоту операцию лишу дохторам, што суть в том скушены.

I will not use the knife, not even, verily, on sufferers from stone, but I will give place to such as are craftsmen therein.

До каждого дому, де прийду, прийду на хосен хворого, без жадного намѣреного безправного и злого чину. Особливо ся зречу милостного пожитку ци з женами, ци з мужами, ци зо слободныма, ци з рабами.

Into whatsoever houses I enter, I will enter to help the sick, and I will abstain from all intentional wrong-doing and harm, especially from abusing the bodies of man or woman, bond or free.

Кедь при лѣчѣню и мимо того дознам и увиджу то, что бы мало остати в тайнѣ, тото замовчу и затримлю в тайности.

And whatsoever I shall see or hear in the course of my profession, as well as outside my profession in my intercourse with men, if it be what should not be published abroad, I will never divulge, holding such things to be holy secrets.

Кедь тоту присягу додержу и не нарушу, най во своем животѣ и во своем умѣню скромно поступлю допереду и зыскам собѣ честованя од вшиткых люди по вшиток час. А кедь тоты заказы переступлю и присягу нарушу, най ся ми стане правый опак.

Now if I carry out this oath, and break it not, may I gain for ever reputation among all men for my life and for my art; but if I break it and forswear myself, may the opposite befall me.