Арабска-руская кніга-білінгва
فجمد الدم في عروقي وأيقنت بوقوع ما لا مرد له. وأدركتُ أن لا طاقة لي باحتمال حرمانه من سماع ضحكة الأمير فإنها كانت في أذني كخرير ماء النبع في الصحراء.
И снова меня оледенило предчувствие непоправимой беды. Неужели, неужели я никогда больше не услышу, как он смеётся? Этот смех для меня — точно родник в пустыне.
وقلت له: وددت يا عزيزي لو ضحكت أيضاً فأسمع ضحكتك،
— Малыш, я хочу ещё послушать, как ты смеёшься…
فلم يجب بل قال:
Но он сказал:
في هذه الليلة ينقضي عام على هبوطي في هذا الكوكب وتكون نجمتي فوق المكان الذي هبطت فيه في السنة الغابرة.
— Сегодня ночью исполнится год. Моя звезда станет как раз над тем местом, где я упал год назад…
فقلت: يا عزيزي، قل لي ألا تكون قصة الحية وقصة الموعد الذي ضربته لها قصة النجمة حلماً مزعجاً حلمته.
— Послушай, малыш, ведь всё это — и змея, и свиданье со звездой — просто дурной сон, правда?
فلم يجب بل قال:
Но он не ответил.
لا شأن لما يرى فكل الشأن لما لا يرى.
— Самое главное — то, чего не увидишь глазами… — сказал он.
قلت: لا ريب في ذلك.
— Да, конечно…
قال: الحال في هذا كحال الزهرة فإنك إن أحببت زهرة في نجمة وجدت في النظر إلى السماء في الليل لذةً وسروراً، وحسبت أن النجوم قد أزهرت جميعها.
— Это как с цветком. Если любишь цветок, что растёт где-то на далёкой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звёзды расцветают.
قلت: لا ريب.
— Да, конечно…
قال: وحال الزهرة كحال الماء، فإن الماء الذي سقيتني كان كالموسيقى الذي علق به من نغم البكرة ونغم الحبل. ألا تذكر؟ إن ذلك الماء كان لذيذاً سائغاً.
— Это как с водой. Когда ты дал мне напиться, та вода была как музыка, а всё из-за ворота и верёвки… Помнишь? Она была очень хорошая.
قلت: لا ريب.
— Да, конечно…
قال: إنك ستنظر في الليل إلى النجوم ولا ترى موطني فإن موطني على غاية من الصغر يحول صغره دون الاهتداء إليه، على أن الأفضل لك أن لا تراه فتقول في نفسك: هو نجمة من هذه النجوم. وتنظر إلى النجوم جميعاً وتحبها جميعاً وتغدو النجوم جميعاً صديقات لك. ثم إني مهديك هدية.
— Ночью ты посмотришь на звёзды. Моя звезда очень маленькая, я не могу её тебе показать. Так лучше. Она будет для тебя просто — одна из звёзд. И ты полюбишь смотреть на звёзды… Все они станут тебе друзьями. И потом, я тебе кое-что подарю…
وضحك
И он засмеялся.
فقلتُ: يا عزيزي ما ألذَّ ما أسمع من ضحكك.
— Ах, малыш, малыш, как я люблю, когда ты смеёшься!
قال: هو ما أحب أن أهديك. أهديك ضحكي فيكون كالماء.
— Вот это и есть мой подарок… это будет, как с водой…
قلت: ما تعني؟
— Как так?
قال: للناس نجوم يختلف بعضها عن البعض الآخر، فمن الناس من يسافر فتكون النجوم مرشدات له، ومن الناس من لا يرى في النجوم إلا أضواء ضئيلة، ومنهم من يكون عالماً فتكون النجوم قضايا رياضية يحاول حّلها، ومنهم من يكون كصاحبي «البزنسمان» فيحسب النجوم ذهباً. وهذه النجوم على اختلافها تظل صامتة أما أنت فيكون لك نجوم لم تكن لأحد من الناس.
— У каждого человека свои звёзды. Одним — тем, кто странствует, — они указывают путь. Для других это просто маленькие огоньки. Для учёных они — как задача, которую надо решить. Для моего дельца они — золото. Но для всех этих людей звёзды — немые. А у тебя будут совсем особенные звёзды…
قلت: ما تعني؟
— Как так?
قال: فإذا نظرت في الليل إلى السماء حيث أكون في إحدى النجوم ضحكتُ أنا فيخيل إليك أن سائر النجوم تضحك وهكذا يكون لك نجوم تحسن الضحك.
— Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, — и ты услышишь, что все звёзды смеются. У тебя будут звёзды, которые умеют смеяться!
وضحك أيضاً ثم قال:
И он сам засмеялся.
وإذا أنت سلوتني (ولا ب د لكل امرىء من أن يسلو) وجدت راحة في أنك عرفتني أما أنا فأحفظ لك مودتي، فإذا اشتهيت أن تضاحكني فتحت نافذتك ونظرت إلى السماء وضحكت
— И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то. Ты всегда будешь мне другом. Тебе захочется посмеяться со мною. Иной раз ты вот так распахнёшь окно, и тебе будет приятно…
فيعجب أصدقاؤك منك ومن ضحكك فتقول لهم: لا عجب فإن مشهد النجوم يثير ف ي الضحك. ويعتقد أصدقاؤك أنك مجنون. فما رأيك في هذه الورطة التي ورطتك فيها.
И твои друзья станут удивляться, что ты смеёшься, глядя на небо. А ты им скажешь: «Да, да, я всегда смеюсь, глядя на звёзды!» И они подумают, что ты сошёл с ума. Вот какую злую шутку я с тобой сыграю.
وضحك أيضاً ثم قال:
И он опять засмеялся.
أنا لا أهبك نجوماً بل مجموعة من الجلاجل الصغيرة قد أتقنت الضحك.
— Как будто вместо звёзд я подарил тебе целую кучу смеющихся бубенцов…
وضحك أيضاً ثم عاد إلى رصانته فقال:
Он опять засмеялся. Потом снова стал серьёзен:
لا تصحبني هذه الليلة.
— Знаешь… сегодня ночью… лучше не приходи.
قلت: لا أتركك الليلة.
— Я тебя не оставлю.
قال: إذا صحبتني خشيت أن ترى ف ي عوارض الألم ولا ألم. وان تراني أموت ولا موت. فالأفضل أن لا ترى ذلك. لا تأت الليلة فلا فائدة من مجيئك.
— Тебе покажется, что мне больно… покажется даже, что я умираю. Так уж оно бывает. Не приходи, не надо.
— Я тебя не оставлю.
وبدت على وجهه علائم القلق وقال:
Но он был чем-то озабочен.
أقول لك هذا خوفاً عليك من الحية، فأنا أخشى أن تلسعك والحيات كما تعلم خبيثات قد تلسع لمجرد لذة اللسع.
— Видишь ли… это ещё из-за змеи. Вдруг она тебя ужалит… Змеи ведь злые. Кого-нибудь ужалить для них удовольствие.
قلت: لا أتركك الليلة.
— Я тебя не оставлю.
وكأن فكراً خطر له فاطمأن وقال:
Он вдруг успокоился:
على أن الحية إذا لسعت أفرغت س مها ولا تستبقي منه لل سعة الثانية.
— Правда, на двоих у неё не хватит яда…
ما رأيته تلك الليلة عندما أخذ في طريقه فإنه انسلَّ خفية ولم يسمع له حركة. ولما لحقت به كان يمشي مسرعاً بخطو ثابت.
В эту ночь я не заметил, как он ушёл. Он ускользнул неслышно. Когда я наконец нагнал его, он шёл быстрым, решительным шагом.
فما إن رآني حتى قال: قد جئت! ولم يزد.
— А, это ты… — сказал он только.
ثم أخذ بيدي وسرنا، وكان الأسى بادياً على وجهه.
И взял меня за руку. Но что-то его тревожило.
وبعد قليل قال لي: قد أخطأت بالمجيء، فإنك ستحزن لاعتقادك بأني ميت، وما أنا ميت.
— Напрасно ты идёшь со мной. Тебе будет больно на меня смотреть. Тебе покажется, будто я умираю, но это неправда…
فصمتّ ولم اجب
Я молчал.
فقال: إن وطني بعيد، وليس في طاقتي نقل هذا الجسم إليه فإنه ثقيل.
— Видишь ли… это очень далеко. Моё тело слишком тяжёлое. Мне его не унести.
وبقيت صامتاً
Я молчал.
فقال: وما هذا الجسم إلا قشرة بالية، وهل تثير القشرة البالية حزناً!
— Но это всё равно, что сбросить старую оболочку. Тут нет ничего печального…
وبقيت صامتاً.
Я молчал.
فيئس من جوابي بيد أنه تشدد فقال:
Он немного пал духом. Но всё-таки сделал ещё одно усилие:
وأنا أيضاً سأنظر إلى النجوم وستكون النجوم عندي آباراً لها بكرات ركبها الصدأ تجود عل ي بمائها فأشرب.
— Знаешь, будет очень славно. Я тоже стану смотреть на звёзды. И все звёзды будут точно старые колодцы со скрипучим воротом. И каждая даст мне напиться…
وبقيت صامتاً.
Я молчал.
فأردف: ما أجمل ما تكون حالنا! يكون لك خمسماية مليون من الجلاجل ويكون لي خمسماية مليون من الينابيع.
— Подумай, как забавно! У тебя будет пятьсот миллионов бубенцов, а у меня — пятьсот миллионов родников…
وسكت هو أيضاً لأن البكاء غلب عليه.
И тут он тоже замолчал, потому что заплакал…
ثم قال: قد بلغنا المكان. فدعني أسير قليلاً وحدي،
— Вот мы и пришли. Дай мне сделать ещё шаг одному.

لكنه جلس لأن الخوف كان قد اعتراه،
И он сел на песок, потому что ему стало страшно.

وقال أيضاً:
Потом он сказал:
أنت تدري أني مسؤول عن زهرتي، وإنها ضعيفة واهنة، وإنها على غاية من السذاجة. وليس لها لحماية نفسها من ش ر هذا العالم سوى أربع شوكات صغار لا آبه لها.
— Знаешь… моя роза… я за неё в ответе. А она такая слабая! И такая простодушная. У неё только и есть что четыре жалких шипа, больше ей нечем защищаться от мира…
وخارت قواي، ولم أستطع البقاء واقفاً فجلست بالقرب منه فقال:
Я тоже сел, потому что у меня подкосились ноги. Он сказал:
قد انتهى كل شيء.
— Ну… вот и всё…
وتردد قليلاً ثم نهض وخطا خطوة. أما أنا فما كنت أستطيع حراكاً.
Помедлил ещё минуту и встал. И сделал один только шаг. А я не мог шевельнуться.
لم أر سوى وميض م ر بالقرب من رجله فلبث هنيهة جامداً في مكانه لا يتحرك ولا يصيح، ثم هوى برفق كما تهوي الشجرة، وكان سقوطه على الرمل فلم يسمع له ح س.
Точно жёлтая молния мелькнула у его ног. Мгновение он оставался недвижим. Не вскрикнул. Потом упал — медленно, как падает дерево. Медленно и неслышно, ведь песок приглушает все звуки.

27
ГЛАВА XXVII
الآن قد مضى ست سنوات لم أق ص أثنائها هذه القصة على أحد من الناس. ولما عدت إلى رفقائي س روا بنجاتي كثيراً وهنأوني بالسلامة، أما أنا فكنت كئيباً. ولما سألوني عن كآبتي قلت لهم: هو التعب.
И вот прошло уже шесть лет… Я ещё ни разу никому об этом не рассказывал. Когда я вернулся, товарищи рады были вновь увидеть меня живым и невредимым. Грустно мне было, но я говорил им:
— Это я просто устал…
قد سلوت بعض السلوان لا كله لعلمي بأنه عاد إلى كوكبه فإني لم أر جثمانه عند طلوع الفجر. ولا عجب فجثمانه لم يكن من الثقل بحيث يصعب انتقاله. إني أح ب الآن الاستماع إلى النجوم في الليل فهي خمسماية مليون من الجلاجل.
И всё же понемногу я утешился. То есть… Не совсем. Но я знаю, он возвратился на свою планетку, ведь, когда рассвело, я не нашёл на песке его тела. Не такое уж оно было тяжёлое. А по ночам я люблю слушать звёзды. Словно пятьсот миллионов бубенцов…
غير أن فكراً ينغص عل ي راحتي: إني سهوت عن إضافة سير من الجلد على الكمامة التي رسمتها للأمير الصغير، فكيف يثبت الكمامة في رأس الخروف، فأنا لا أفتأ أسأل نفسي قائلاً:
ماذا جرى يا ترى في كوكب الأمير ؟
قد يكون الخروف أكل الزهرة.
Но вот что поразительно. Когда я рисовал намордник для барашка, я забыл про ремешок! Маленький принц не сможет надеть его на барашка. И я спрашиваю себя: что-то делается там, на его планете? Вдруг барашек съел розу?
ثم أجيب نفسي قائلاً: هذا لا يكون فإن الأمير الصغير يضع الزهرة تحت غطاء من الزجاج، وإنه يراقب خروفه ويسهر عليه. فأغتبط لهذه الفكرة وتغتبط النجوم لغبطتي فتضحك.
Иногда я говорю себе: «Нет, конечно, нет! Маленький принц на ночь всегда накрывает розу стеклянным колпаком, и он очень следит за барашком…» Тогда я счастлив. И все звёзды тихонько смеются.
ثم أقول: قد يغفل الأمير عن زهرته أو عن خروفه فتقع الكارثة.
قد يكون سهى في أحد الأمسيات عن وضع الغطاء، وقد يكون الخروف سرح يوماً في الليل دون أن يشعر به الأمير. وعندئذٍ ينقلب ضحك الجلاجل إلى بكاء.
А иногда я говорю себе: «Бываешь же порой рассеянным… тогда всё может случиться! Вдруг он как-нибудь вечером забыл про стеклянный колпак или барашек ночью втихомолку выбрался на волю…» И тогда все бубенцы плачут…
هذا سر عظيم ين ّ غص عل ي عيشتي. كلّ شيء في العالم يتغير وجهه لي ولكم، أنتم الذين تحبون الأمير الصغير، كلما فكرنا في خروف لا نعرفه في ناحية من الكون لا نعرفها وسألنا نفوسنا قائلين:
تُرى أكل الخروف الوردة أم لم يأكلها؟
Всё это загадочно и непостижимо. Вам, кто тоже полюбил Маленького принца, как и мне, это совсем, совсем не всё равно: весь мир становится для нас иным оттого, что где-то в безвестном уголке вселенной барашек, которого мы никогда не видели, быть может, съел не знакомую нам розу.
انظروا إلى السماء وسائلوا نفوسكم قائلين: هل أكل الخروف الزهرة أم لم يأكلها وللحال يتبدل لكم وجه الكون.
Взгляните на небо. И спросите себя: «Жива ли та роза или её уже нет? Вдруг барашек её съел?» И вы увидите: всё станет по-другому…
ما من أحد من الكبار يدرك أ ن هذا الأمر هو على جانب عظيم من الخطورة.
И никогда ни один взрослый не поймёт, как это важно!
إن المنظر الذي ترى في الصفحة المقابلة لهذه الصفحة هو في عيني أجمل منظر في الكون وأشد المناظر كآبة. هو المنظر نفسه الذي تراه في الصفحة السابقة وقد أعدت رسمه للفت نظرك إليه. ففي هذا المكان ظهر الأمير الصغير على الأرض ومنه اختفى.
Это, по-моему, самое красивое и самое печальное место на свете. Этот же уголок пустыни нарисован и на предыдущей странице, но я нарисовал ещё раз, чтобы вы получше его разглядели. Здесь Маленький принц впервые появился на Земле, а потом исчез.

تأملوا هذا المنظر ملياً حتى إذا رحلتم يوماً إلى أفريقية وتوغلتم في الصحراء تمكنتم من معرفته وإثباته، وإذا اتفق لكم أن مررتم بذلك المكان فأسألكم بإلحاح أن لا تتجاوزوه مسرعين بل تم هلوا فيه وقفوا قليلاً تحت النجمة.
Всмотритесь внимательней, чтобы непременно узнать это место, если когда-нибудь вы попадёте в Африку, в пустыню. Если вам случится тут проезжать, заклинаю вас, не спешите, помедлите немного под этой звездой!
فإذا أقبل عليكم ولد وضحك وكان شعره بلون الذهب وأحجم عن الجواب كلما سألتموه عرفتم إنه هو.
فأرفقوا عندئذٍ بي ولا تتركوني وكآبتي بل بادروا بالكتابة إل ي وإخباري بعودته.
И если к вам подойдёт маленький мальчик с золотыми волосами, если он будет звонко смеяться и ничего не ответит на ваши вопросы, вы, уж конечно, догадаетесь, кто он такой. Тогда — очень прошу вас! — не забудьте утешить меня в моей печали, скорей напишите мне, что он вернулся…
1943
1943
Рэклама